dfs_76 (dfs_76) wrote,
dfs_76
dfs_76

Category:

Материал о завершении Русско-японской войны и Портсмутском мире

23 августа (5 сентября по новому стилю) 1905 года в г. Портсмут (США, штат Нью-Гэмпшир) между Российской империей и Японией при посредничестве президента США Теодора Рузвельта (за которое он вскоре получит Нобелевскую премию) был подписан мирный договор, завершивший Русско-японскую войну, известный, как Портсмутский мир.

Весьма интересный материал об обстоятельствах заключения этого договора:


"...Вести о Цусиме поразили Государя, до последней минуты верившего в успех. «На душе тяжело, больно, грустно» — записал Он 18 мая. Поражение флота снова ставило на очередь вопрос — возможно ли продолжать войну? В этом начинали сомневаться в ближайшем окружении Государя.

За границей Цусимский бой вызвал известный поворот настроения. Америка почувствовала, что торжество Японии на море начинает угрожать и ее интересам. Германский император, на основании тревожных донесений из Петербурга, решил, что для русской монархии, и даже для жизни самого Государя, возникает серьезная опасность.

В письме от 21 мая (3 июня), Вильгельм II писал Государю: поражение флота «отнимает всякую надежду на то, чтобы счастье повернулось в твою сторону». Война уже давно непопулярна. «Совместимо ли с ответственностью правителя упорствовать, и против ясно выраженной воли нации продолжать посылать ее сынов на смерть только ради своего личного дела, только потому, что он так понимает национальную честь... Национальная честь сама по себе вещь прекрасная, но только если вся нация сама решила ее защищать»... И Вильгельм II советовал пойти на мир.

В тот же день Вильгельм II вызвал американского посла Тоуэра и заявил ему: «положение в России настолько серьезно, что когда истина о последнем поражении станет известна в Петербурге, жизнь Царя подвергнется опасности и произойдут серьезные беспорядки». Он просил поэтому президента Рузвельта, через американского посла в Петербурге, предложить России свое посредничество.

Рузвельт 23 мая телеграфировал послу Мейеру, чтобы тот повидал самого Государя. Мейер 25 мая, около 2 ч. дня явился в Царскосельский дворец. Это был день рождения Государыни, и подсол, не желая нарушать семейного торжества, вошел через боковой вход и просил Государя об экстренной аудиенции. Государь согласился принять посла, несмотря на неурочную обстановку.

Мейер прочел инструкции Рузвельта и произнес целую речь о необходимости скорейшего заключения мира. Государь почти все время молчал; только на один из доводов посла — о том, что мир легче заключить, пока нога неприятеля еще нигде не ступила на русскую землю — Он откликнулся сочувственно. Государь в конце аудиенции изъявил согласие на переговоры, но только при условии такого же предварительного согласия со стороны Японии; никоим образом не должно было создаться представление, будто Россия просит мира. Посол, в телеграмме Рузвельту, писал, что самообладание Государя произвело на него сильное впечатление.

В тот же день 25 мая состоялось под председательством Государя военное совещание; в нем участвовали Великие Князья Владимир и Алексей Александровичи, военный министр Сахаров, морской министр Авелан, министр Двора бар. Фредерикс, командующий войсками Приамурского округа ген. Гродеков, генералы Гриппенберг, Рооп и Лобко (государственный контролер), адмиралы Дубасов и Алексеев.

Государь поставил совещанию конкретные вопросы: 1) можно ли без флота отстоять Камчатку, Сахалин и устье Амура? 2) какое значение для исхода войны на этих отдаленных участках имела бы русская победа в Маньчжурии? 3) следует ли приступить к переговорам — хотя бы для того, чтобы узнать, каковы требования Японии?

За мир наиболее определенно высказались В. К. Владимир Александрович и адм. Алексеев, бывший наместник, настроенный чрезвычайно мрачно («дух в армии подорван», говорил он). Ген. Гриппенберг только вспомнил свою старую обиду («Ваше Величество, под Сандепу победа была наша, только Главнокомандующий»...).

Все сходились на том, что Сахалин и Камчатку без флота защитить не удастся.

Первым против мира, основанного на поражении, выступил адм. Ф. В. Дубасов. В начале января он еще высказывался за прекращение войны, теперь он говорил, что Россия не должна кончать войну на Мукдене и Цусиме. После энергичной речи адм. Дубасова, против мира высказались ген. Сахаров и бар. Фредерикс, а также ген. Рооп, добавивший, однако, что для продолжения войны желательно созвать Земский Собор.

Никакого решения принято не было; вопрос о продолжении войны остался открытым; Государь согласился на переговоры — хотя бы для того, чтобы узнать условия Японии.

Рузвельт после этого — нотой 26 мая, обращенной одновременно к России и Японии — предложил «в интересах человечества» сойтись для переговоров, чтобы положить предел «ужасающей и прискорбной борьбе». Япония 28 мая изъявила согласие на переговоры; 29 мая предложение Рузвельта было опубликовано. После недолгого спора о месте созыва мирной конференции, было решено созвать ее в Вашингтоне.

В эти самые дни конфликт из-за Марокко между Германией и Францией едва не привел к войне. Но французский Совет Министров предпочел отступить. Делькассэ подал в отставку (24 мая); заменивший его премьер Рувье согласился на созыв международной конференции в Алжезирасе для обсуждения мароккского вопроса.
...

На маньчжурском фронте продолжалось затишье. Происходили только мелкие стычки. В северной Корее вдоль берега медленно продвигался вперед крупный японский отряд, но еще и в августе он находился в нескольких десятках верст от русской границы.

Японцы воспользовались своим господством на море и 21 июня высадили на Сахалине две дивизии. Русских войск на острове было 3—4.000 человек, включая ополчение из каторжан. Борьба была слишком неравная; она растянулась почти на два месяца только вследствие больших размеров острова.

Созыв конференции для переговоров о мире был намечен на вторую половину июля. После некоторого колебания, Государь назначил главным русским уполномоченным С. Ю. Витте. Выбор этот мог показаться странным ввиду почти открыто «пораженческой» позиции бывшего министра финансов. Но Государь учел, что Витте — человек талантливый, быстро осваивающийся с возложенной на него ролью; кроме того, в случае неуспеха переговоров, было бы меньше нареканий. если бы разрыв произошел при таком определенном стороннике мира, как Витте. К тому же, последнее слово Государь сохранял за собой.

Витте выехал из Петербурга 6 июля. Проезжая через Берлин, он виделся со своим другом, банкиром Мендельсоном, и говорил ему, что России, конечно, придется отдать Японии Сахалин и заплатить большую контрибуцию. Опасаясь сопротивления со стороны Государя, он просил устроить так, чтобы германский император повлиял на Него в сторону уступок.

Государь, между тем, делал все от Него зависевшее, чтобы обеспечить возможность продолжения войны. Он ловил всякое заявление против немедленного мира, выражал свое согласие с ним и свою благодарность. На телеграмму группы Оренбургского духовенства он (18 июля) ответил: «Русские люди могут положиться на меня. Я никогда не заключу позорного или недостойного Великой России мира». На телеграмме Хабаровской городской думы, просившей не заключать мира до победы, Государь начертал: «Всецело разделяю ваши чувства». Но Он в то же время не мог не видеть, как малочисленны были эти резолюций...

7 июля Государь послал Императору Вильгельму приглашение прибыть в финские шхеры. Этот вызов сильно заинтересовал германские правящие круги. Вильгельм II последовал зову Государя, и 10—11 июля состоялось свидание на рейде Бьерке, на яхте «Полярная звезда». После обмена мнениями о создавшемся международном положении, германский. Император напомнил Государю о проекте русско-германского оборонительного союза, возникшем в момент обострения англо-русских отношений из-за инцидента в Северном море, и указал, что с новым французским министром иностранных дел Германии стало гораздо легче ладить. Государь выразил удовлетворение по этому поводу, и сказал, что в таком случае ничто не мешает заключению договора. Вильгельм II тут же представил Государю свой проект соглашения, и оба монарха скрепили его своими подписями. Желая подтвердить формальное значение этой бумаги, Вильгельм II дал на ней расписаться своему адъютанту фон-Чиршки, а с русской стороны, не читая, по предписанию Государя, свою подпись поставил морской министр адм. Бирилев.

Бьеркский договор устанавливал взаимное обязательство для России и для Германии оказывать друг другу поддержку в случае нападения на них в Европе. Особой статьей указывалось, что Россия предпримет шаги для привлечения Франции к этому союзу. Договор должен бал вступить в силу с момента ратификации мирного договора между Россией и Японией. Острие договора было явно направлено против Англии.

Бьеркский договор, как союз трех материковых держав против Англии — вполне соответствовал тем воззрениям, которые Государь неоднократно высказывал, начиная с весны 1895 г. Но в данный момент он имел еще одно, гораздо более непосредственное значение. Государь подготовлял возможность продолжения войны с Японией. Союзный договор вступал в силу только после окончания войны; это побуждало Германию желать приемлемого для России мира. Но если бы война все-таки возобновилась, то, при наличии Бьеркского договора, нападения Германии на Россию можно было считать исключенным; Государь мог расчитывать добиться и обязательства не нападать и на Францию, особенно после перемен во французском кабинете.

Это открывало возможность переброски значительной части лучших перволинейных русских военных частей с западной границы на маньчжурский фронт. Такая переброска, произведенная в момент, когда у Японии начинали истощаться кадры, могла сравнительно быстро решить исход борьбы в пользу России...
...

Портсмутская конференция началась 27 июля. На втором заседании японцы представили свои условия. Они сводились к следующему: 1) признание японского преобладания в Корее, 2) возвращение Маньчжурии Китаю и увод из нее русских войск, 3) уступка Японии Порт-Артура и Ляодунского полуострова, 4) уступка южной ветки Китайской Восточной дороги (Харбин—Порт-Артур), 5) уступка Сахалина и прилегающих островов, 6) возмещение военных расходов Японии (в размере не менее 1.200 милл. иен), 7) выдача русских судов, укрывшихся в нейтральных портах, 8) ограничение права России держать флот на Д. Востоке, 9) предоставление японцам права рыбной ловли у русского побережья Тихого океана. (В первоначальный тексте, сообщавшийся Рузвельту, входило еще требование о срытии укреплений Владивостока).

Государь, давая Витте широкие полномочия, поставил, однако, два условия: ни гроша контрибуций, ни пяди земли; сам Витте считал, что следует пойти на гораздо большие уступки.

Опубликование японских условий вызвало значительный поворот в американском общественном мнении. Оказывалось, что не Россия, а Япония притязает на захват Кореи, что Порт-Артур она завоевала также для себя, а не ради «борьбы с захватами». Президент Рузвельт, однако, считал японские условия вполне приемлемыми.

Довольно быстро был принят ряд пунктов: о Корее (с платонической оговоркой о правах корейского императора), о Порт-Артуре (с оговоркой — при условии согласия на то Китая), об эвакуации Маньчжурии (одновременно русскими и японскими войсками), о Китайской Восточной дороге (решено было, что японцы получат только участок до Куанчендзы, на 250 в. южнее Харбина, т. е. примерно до линии, на которой остановились военные действия). Не вызывал особых споров и вопрос о рыбной ловле. Но по остальным четырем пунктам русская делегация ответила решительным отказом.

К 5 августа определилось, что конференция зашла в тупик. Тогда центр дальнейших переговоров был фактически перенесен из Портсмута в Петергоф.

Еще 7 августа Император Вильгельм прислал Государю телеграмму, советуя передать вопрос о войне и мире на обсуждение Государственной Думы: «Если бы она высказалась за мир, то ты был бы уполномочен нацией заключить мир на условиях, предложенных в Вашингтоне твоим делегатам... Никто в твоей армии, или стране, или в остальном мире не будет иметь права тебя порицать... Если Дума сочтет предложение неприемлемым, то сама Россия чрез посредство Думы призывает тебя, своего Императора, продолжать борьбу, принимая на себя ответственности за все последствия»...

Государь на это ответил: «Ты знаешь, как я ненавижу кровопролитие, но все же оно более приемлемо, нежели позорный мир, когда вера в себя, в свое отечество была бы окончательно разбита... Я готов нести всю ответственность сам, потому что совесть моя чиста и я знаю, что большинство народа меня поддержит. Я вполне сознаю всю громадную важность переживаемого мною момента, но не могу действовать иначе».

Государь верил в Россию и Он готов был продолжать войну; в этом была Его сила. Он не считал, что Россия побеждена, и, соглашаясь на мирные переговоры, всегда имел в виду возможность их разрыва. Было, однако, существенно, чтобы и в России, и заграницей ответственность за разрыв могла быть возложена на Японию. Вопрос о контрибуции было легко сделать понятным для масс; уже в деревнях — (кадь отмечало «Освобождение») земские начальники «агитировали» так: «Если мы помиримся с японцами, то они потребуют большую, огромную сумму, а платить будете вы. Значит налоги на все и подати увеличатся вдвое»... Крестьяне, «как один человек захотели продолжать войну»...

Другие державы также не могли желать получения японцами крупной контрибуции. Финансисты, дававшие Японии деньги взаймы, конечно этого хотели; но правительства учитывали, что такая контрибуция в значительной мере пошла бы на увеличение японских вооружений. И на этот раз — против кого?

Президент Рузвельт решил добиться соглашения. Он придумал компромисс: пусть Япония возьмет себе южную половину Сахалина, а Россия уплатите ей значительную сумму за возвращение северной части. Таким образом, Япония получит то, что ей нужно, а самолюбие России будет спасено.

10 августа, американский посол Мейер снова явился к Государю и в двухчасовой беседе убеждал Его принять это предложение. Государь сказал, что Россия контрибуции ни в какой форме платить не будет. Россия — не побежденная нация; она не находится в положении Франции 1870 года; если понадобится, Он сам отправится на фронт. На доводы о возможности новых утрат, Государь ответил: «А почему же японцы столько месяцев на атакуют нашу армию?» Мейер указывал, что южная часть Сахалина была в русских руках всего тридцать лет, что Россия без флота все равно не имеет шансов вернуть остров. Государь ответил, что в виде крайней уступки Он готов согласиться на отдачу южной части Сахалина, но японцы должны обязаться не укреплять ее, а северную половину вернуть без всякого вознаграждения.

Этой уступкой Государь хотел показать свою готовность пойти навстречу американскому президенту; Он в то же время имел подробные сведения о трудном финансовом положении Японии, и по-видимому был уварен, что японцы никак не могут отказаться от контрибуции.

То же считали и американцы. Рузвельт послал новую телеграмму Мейеру, предлагая ему указать Государю, что Россия рискует потерять Владивосток и всю Восточную Сибирь; он обратился (14 августа) с телеграммой к Императору Вильгельму, прося его повлиять на Государя. Витте тоже считал, что следует согласиться на предложения Рузвельта и даже в разговоре с двумя видными журналистами (13 августа), предположительно указал, что Россия может заплатить 200—300 миллионов долларом за возвращение Северного Сахалина; на следующий день он поспешил опровергнуть эту беседу: Государь оставался непреклонен.

На заседании конференции 16 августа, русская делегация огласила свое предложение. Она отказывала в контрибуции, соглашаясь только уплатить за содержание русских пленных в Японии; она соглашалась уступить южную часть Сахалина при условии безвозмездного возвращения северной, и обязательства не возводить на острове укреплений и гарантировать свободу плавания по Лаперузову проливу. «Российские уполномоченные имеют честь заявить, по приказу своего Августейшего Повелителя, что это — последняя уступка, на которую Россия готова пойти с единственной целью придти к соглашению». Россия также отвергла выдачу судов, укрывшихся в нейтральных портах и ограничения своего флота на Д. Востоке.

После короткого молчания, главный японский делегат Комура ровным голосом. сказал, что японское правительство, в целях восстановления мира, принимает эти условия!

Присутствующие, — и в том числе сам Витте, — были ошеломлены. Никто не ожидал, что японцы откажутся от контрибуции и согласятся безвозмездно возвратить половину захваченного ими острова! Витте весьма быстро освоился с положением и уже в беседе с журналистами умело приписывал себе всю заслугу этого успеха. Между тем, внезапное решение японской делегации только показало, насколько Государь более правильно оценивал шансы сторон. Его готовность продолжать войну была реальной, в то время как со стороны японцев было немало «блефа». Япония была гораздо более истощена, чем Россия. Она во много большей степени зависела от внешней поддержки. За год войны, русский ввоз сократился, японский — необыкновенно возрос. Война стоила России около двух миллиардов рублей, Японии — почти столько же — около двух миллиардов иен, но налоговое бремя в связи с военными расходами выросло в Японии на 85 проц., тогда как в России всего на 5 процентов. Из этого видно, какое огромное значение для японцев имела контрибуция и насколько им был нужен мир, если они от нее все-таки отказались...

...Для Государя внезапное согласие японцев на Его условия было не менее неожиданным, чем для участников Портсмутской конференции (с тою разницей, что Он желал их отклонения). «Ночью пришла телеграмма от Витте, что переговоры о мире приведены к окончанию. Весь день ходил, как в дурмане», записал Он 17 августа. — «Сегодня только начал осваиваться с мыслью, что мир будет заключен, и что это вероятно хорошо, потому что должно быть так»... отмечал он на следующий день.

Россия войну не выиграла; но не все было потеряно: Япония ощутила мощь России в тот самый момент, когда она уже готовилась пожать плоды своих успехов. Россия осталась великой азиатской державой, чего бы не было, если бы она, для избежания войны, малодушно отступила в 1903 г. перед японскими домогательствами. Принесенные жертвы не были напрасными...".
(с) С. Ольденбург. "Царстоввание Императора Николая II"
http://www.paraklit.org/sv.otcy/Oljdenburg.Ctarstvovanie_Nikolaya_II-1.htm#_Toc255542391



Tags: история, история Отечества
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • 200 лет без Наполеона

    200 лет назад, 5 мая 1821 года на далеком атлантическом острове скончался "Его Императорское и Королевское величество император французов, король…

  • Alan Klein -- 20th Century Englishman

    Бодрая и саркастичная песенка некоего Алана Кляйна (не путать с Алленом Кляйном, менеджером поздних "Битлз"): (перевод)

  • "Отец" и "Земля кочевников": старикам здесь не место.

    Посмотрел фильмы-триумфаторы нынешнего "Оскара" - "Отец" и "Земля кочевников". Оба на тему "старикам здесь не…

promo dfs_76 august 13, 2016 15:28 7
Buy for 10 tokens
Два года назад российская общественность была потрясена беспрецедентным решением Постоянной палаты третейского суда в Гааге о взыскании с РФ 50 миллиардов долларов компенсации бенефициарам компании "Юкос", процесс банкротство которого арбитраж расценил, как род национализации. Россия…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments